На всякий случай я подключил магнитофон к телевизору и записал заявление шерифа. Ведь может прийти день, когда оно будет дорого стоить, если, конечно…
Я должен вам сказать, что я думаю о нашем шерифе О’Мэлли. Это туша, надутая ветром, абсолютный нуль! Его величайшим счастьем является то, что у него хорошие сотрудники. Единственная положительная черта О’Мэлли состоит в том, что он умеет доверять своим подчиненным, которые куда умнее его. Признаюсь, что из своего бюро я вышел в прескверном настроении.
Направляясь в негритянский район, я оказался поблизости от виллы Эбинджера. Ворота были открыты. Полицейский в форме присоединился к сторожу, следившему за входом. Поблизости стоял полицейский автомобиль. Другой автомобиль стоял у подъезда дома. Останки, как того требуют американские обычаи, уже были перетранспортированы в похоронное бюро, тогда как жена и дочь умершего должны были в это время находиться дома с семьей и друзьями.
Я остановил машину несколько в стороне. Обошел дом и приблизился к калитке, через которую во вторник вошел Арнольд Эбинджер. На всякий случай я нажал на ручку. Калитка была заперта на ключ.
Нормально? Именно этот момент я должен был выяснить одним из первых: была ли позавчера в восемнадцать часов боковая калитка заперта или открыта?
* * *
Вечер, проведенный в ночных ресторанчиках негритянского района, не принес ничего нового. И это злило меня. Мне не хватало слишком многих элементов, чтобы я мог построить какую-нибудь теорию. А то, что я знал, никак не хотело складываться в нечто цельное.
Был второй час ночи. Я лег, а потом встал, так как не мог спать. Плеснул в стакан солидную порцию виски и начал рыться на книжных полках в поисках случайно не прочитанного детектива. В эту минуту зазвонил телефон. Меня вызывали из Палм-Спрингса.
Мой собеседник представился: Моррис Мейлер, шеф отделения «Пацифик Эйдженси» в Палм-Спрингсе.
— Мистер Бенсон, — сказал он после обычных приветствий, — я провел расследование, порученное моему бюро, и выслал первый отчет.
— Можете ли вы познакомить меня с его содержанием?
— Разумеется. Персона, которой вы интересуетесь, — это человек, практически не имеющий ни цента. Можно сказать, что уже несколько месяцев он живет в долг. Но не это явилось причиной того, что я звоню вам в такой час.
— А что? — спросил я, заинтригованный.
— Он совершил короткое путешествие. Выехал во вторник утром, а вернулся на следующий день после полудня.
— И вы знаете куда?
— Да, мистер Бенсон. В Спрингвилл!
Марвин
В первый момент я онемел. И только изумленно таращил глаза на белый телефонный аппарат, который выдал мне столь невероятную новость. На той стороне линии тоже стояла тишина. Мистер Моррис Мейлер отдавал себе отчет в том, что мне нужно время, чтобы освоиться с таким известием. И он терпеливо ждал, пока пройдет сковавший меня шок. Ему было все равно: ведь стоимость телефонного разговора будет включена в мой счет.
Наконец я пробормотал запинаясь:
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно, мистер Бенсон! Мистер Ли покинул Палм-Спрингс самолетом. Это был рейс 614 линии «Юнайтед Эр Лайнс» на Чикаго через Спрингвилл. В списке пассажиров он записан как Ле-Рой. Я решил позвонить вам, так как полагаю, что мой отчет вы получите только завтра или послезавтра. А я знаю, что мистер Ли должен быть сегодня в Спрингвилле. В отношении этого у меня нет ни малейших сомнений, тем более что его жена — это дочь Арнольда Эбинджера, смерть которого вызвала столько шума.
— И погребение которого состоится сегодня после полудня. Благодарю вас, мистер Мейлер. Вы сумели по-настоящему удивить меня. И как быстро вы проделали эту работу! Можете рассчитывать на то, что я сообщу свое мнение вашим шефам.
Он поблагодарил меня. Я положил трубку. Налил себе виски и погрузился в размышления. Искать тех, кому убийство выгодно… Это было слишком просто, но иногда жизнь преподносит нам и простые решения. Я понимал, что если хочу выиграть партию, то должен захватить противника врасплох, причем немедленно. Сегодня или никогда! Я сказал «сегодня», потому что был уже третий час ночи.
Я вернулся в кровать. Рассудок приказал мне уснуть.
Будильник, поставленный на восемь утра, едва меня разбудил.
* * *
Новый день я начал с визита в редакцию «Ситизена». Стюарт Реннер уже был на месте. Я знал, что он дежурил в редакции до двух часов ночи. Может показаться, что этот человек вообще никогда не спит! Ну и что смерть Арнольда Эбинджера была для местной газеты столь лакомым кусочком, что не следовало удивляться мобилизации всех сил и проведенным в редакции внеурочным часам.
Мы заговорили о погребальной церемонии. Ожидалось, что на нее явится очень много людей. Губернатор штата обещал принять участие в похоронах. С его стороны, как объяснил мне мой друг, это было не политическим жестом, а предлогом побывать в городе и лично сориентироваться в ситуации, сложившейся в Спрингвилле. К сожалению, дело складывалось довольно скверно. Весь район по другую сторону реки фактически находился на осадном положении. Ночью туда прибыли силы национальной гвардии. Эти ребята любят бить негров. Большинство из них даже не скрывает, что это их любимый тренаж.
Что касается семьи умершего, то она будет участвовать в церемонии в полном составе. Кузен и племянница Арнольда Эбинджера уже приехали из Чикаго. Марвина Ли, его зятя, ожидали сегодня утром. Жена Марвина, Дебора, прилетела позавчера, на следующий день после смерти отца.
После разговора с Реннером я отправился в контору «Юнайтед Эр Лайнс». Там проверили информацию, полученную мной от Мейлера, и подтвердили, что некий Ле-Рой действительно вылетел самолетом из Спрингвилла до Лос-Анджелеса через Палм-Спрингс в среду. Во время этого путешествия Марвин Ли должен был разминуться со своей женой высоко в воздухе. Их пути пересеклись. Она направлялась в Спрингвилл, а он возвращался оттуда. После того как провел целые сутки в нашем городе — сутки, в течение которых расстался с этим миром Арнольд Эбинджер.
Я тщательнейшим образом проштудировал расписание полетов самолетов «Юнайтед Эр Лайнс» и кое-что выписал. Потом поехал в бюро, чтобы просмотреть с Луизой текущую корреспонденцию, после чего снова подался в аэропорт. Погребение было назначено на пятнадцать часов, Марвин Ли должен был прибыть рейсом 532 в двенадцать пятнадцать.
То, что он должен здесь появиться, было нетрудно угадать. Одной из первых особ, встреченных мной в зале ожидания аэропорта, была миссис Ли, уже ждавшая своего супруга. У меня не было никаких сомнений, что это она: ее фотографии были в газетах, да и на телевизионном экране я ее видел. Между прочим, она не производила впечатление дочери, горюющей о любимом отце.
Миссис Ли, одетая в элегантный темно-синий костюм, была необычайно красивой женщиной. Когда громкоговорители уведомили о прибытии самолета из Лос-Анджелеса, она направилась в зал для прилетающих. Через несколько минут я уже имел удовольствие наблюдать, как она приветствует своего мужа. Не нужно было быть большим психологом, чтобы понять, почему дочь такой личности, как Эбинджер, могла влюбиться в этакую пташку. Марвин Ли был типичным представителем уходящей эпохи: высокий и худощавый, с удлиненным овалом лица, окаймленного короткой черной бородой, подчеркивающей в равной мере как тонкость черт его лица, так и бледность кожи. Кроме того, борода затушевывала неприятно мягкую линию его подбородка. Темные глаза бросали пронзительные взгляды из-под густых бровей.
Дебора подошла к нему раньше, чем я успел с ним заговорить. Она обняла его, а потом взяла под руку и начала очень оживленно что-то ему рассказывать. Я видел, как блестели ее глаза. Готов биться об заклад, что она информировала его о завещании отца и о том, какой прекрасной станет теперь их жизнь. Он слушал ее рассеянно, без особого внимания, однако не было сомнений, что эта манера поведения мужа ей нравится. По всей вероятности, это был его стиль обращения с женщинами.
Она пришла за ним одна. Рука об руку направились они к красному автомобилю, принадлежавшему Джейнис. К сожалению, я мог лишь следовать за ними. Я знал, что при таких обстоятельствах смогу заговорить с мистером Ли не раньше, чем вечером, а может, и только завтра. Мое появление сейчас на вилле Эбинджера было бы, скорее всего, плохо понято.
Снедаемый этой мыслью, я ехал за маленьким спортивным автомобилем… но вдруг оказалось, что счастье не совсем покинуло меня. Дебора вовсе не везла мужа в дом отца; они отправились непосредственно в похоронное бюро, где траурный кортеж должен был собраться только через три часа. Я понимал, что лишь обязательные правила этикета побудили зятя сразу же после прибытия в Спрингвилл склониться над гробом умершего.
